окончание ледникового периода

Ты вырезАл меня из тени,
Лепил из воска детских сказок.
Мой ненаглядный неврастеник,
Болевший верности проказой.

Ты сОздал чучело Данаи,
Слагал ему земные вирши.
Твою любовь пила до дна я,
Как Панадол со вкусом вишен.

Кривлялась бдительность-шутиха,
Меня храня от искушений.
Я отдаваюсь легко и  тихо
По синусоиде движений.

И до конца зеленой пены
В бокале с голодом Парижа.
Была твоей, первостепенной,
Немного чокнутой шутихой…

Расплетаю волосы в темноте под покорный шепот чужих молитв...
Ты опять молчишь, избегая тем о тоске и вечности.
Да, калиф?
Значит снова пленнице под гашиш колыбелить сказками твой покой.
Я могу придумать наш мир, малыш...
Да на кой?

Мне тебя от сердца не отрывать - не нырять в глаза - не идти на дно.
Такова уж доля шехерезад – притворяться тысячей и одной.
Магомет отправится за горой, а гора окажется миражом.
Что, мой храрый рыцарь, что мой герой?
поражен?

Даже если хочется – мне не верь. Не проси о чуде – напрасный труд.
Даже если ночь провести во мгле, караульный сменится по утру.
Мне давно подвластны любые посты в закоулках города из лачуг.
Я еще могла бы тебя спасти...
Не хочу.

Святой…

Вчерашний узник

Палаты №6, нарушевшей режим…

Пощечина. Плевок. Удар под дых.
Геката в черном небе октября…

Припрятаны подальше паспорта…
Сегодня правит бал самообман.
Горячность обольщающего рта
Сильней, чем наркотический дурман…

Порочна и чиста в твоих руках,
Дикарка тает сорванным цветком…
Но это завтра – вновь себя ругать,
Когда к полудню станет в горле ком…

Насмешка. Стерва. Ангел или бес?..
Как приглашенье к Страшному суду,
Когда-нибудь опять приду к тебе,

В который раз перечеркнув судьбу.

хоть что-нибудь... ближе к утру...

мне пропуск заказан...
в рассвет...
все одно – пропада...
а ты – лишь прохожий/проезжий/...

немой и не мой...
и шлюха-душа спрячет грусти столетнюю дань
за сгорбленной дверью с беспечной табличкой «РЕМОНТ»…

воцаряется леди ночь,

усмиряя дневное пекло…
и родимым пятном Лилит

к высоте прижилась луна…
я могла бы тебя любить

/с упоением или бегло/,
заблокировав для мечты все случайные имена…

вялый ветер прядет листву привокзального перелеска…
отпускают на волю снег длинноногие тополя…
я могла бы в тебе уснуть,

но надежда теряет резкость,
расплываясь в туман стихов…

тех, которые не горят…
затихает колесный блюз… /

расписание – список пришлых –
переписано от руки

вензелями фальшивых нот…/

нам по шпалам – идти в себя –

за Исусом/Аллахом/Кришной –
в никуда,

где горчит рассвет, как рябиновое вино…

Уносили меня в бессонье,
В неизученность нервных срывов
И плевали, смеясь, в лицо мне.

Шинным визгом порвав молчанье...
Марку кармы – карминным маком.
Омут - виски с зеленым чаем...
Захлебнуться б тобой... /Однако!/

Я не знала, зачем читала
Желтых писем жестокий почерк,
Не вникая в словесный слалом
Кокаиновых заморочек.

Я как девочка – тамагочи –

Занимательная вещица…
Вместо яблок аплодисменты
Или звезды?

всю ночь срывая, опровергнув чужие сметы,
Спеть в терновнике – в центре рая.
И застирывать совесть «Тайдом»
В репутацию клеить пятна.
Фишки высшего пилотажа
Восхитительно неформатны…
Бочку дегтя – медовой ложкой…
Срезав вакуум над мирами…
Скорой помощью, неотложкой
С перебитыми номерами…
Вы спасаете?

от рутины…
Протаранив шлагбаум шика…
Очищая от паутины

Небо падших……реестр ошибок.

Солнечный заяц с повадкой пираньи…
Штору прогрыз – и уже не догнать…
Кровоподтеки завядшей герани
Лишь подтверждают нетрезвость окна…

Снега – ни крохи… Тем холод острее
В выцветших титрах немого кино…
Пляшет без флага антенная рея
Мертвый фламенко из пригоршни нот…

Скорая-осень включает сирену…
Драные вены… Фонтаны бордо…
Тают секунды… Синхронно… Смиренно…
Точный диагноз: «Тоска. Передоз»

успокойся мон ами

в душу девичью не лезь
сколь волчицу не корми –

все равно глазами в лес
мальчик милый не тебе ль

написали на роду -
уронили в колыбель Вифлеемскую звезду?
предначертано – дерзай

по воде ходи босым
только волю не терзай

гормональным и пустым.
мне как дочери Лилит

не престало есть с руки
коль сумеешь отмолить

первородные грехи –
отмоли и отпусти

не сули шалаш и рай
Магдалиной окрести

ход времен переиграй
ночь стекает молоком

не сыскать его черней
отгорчу под языком

растворюсь на самом дне
в недрах Ноева ковша – тварь не парная тебе
и бессмертия лишат

за нарушенный обет.

к реснице ресница –
Веер иголок над каждым болотцем…
Тени/ваниль, карамель и корица/…

…То ли топиться… А то ли колоться…

Губы по контуру -утренним кофе-
Блеск - горностаевой кистью – в полслоя…

В тысячный раз по столичной голгофе…
Лавров не стоя… И терна не стоя.

ну, а потом –

как доведется… кто пойдет по бедам,
а кто – в запой…
а кто – конем… сейчас мы не об этом…
проснись и пой…

Мои тигры.

море откроет свои врата
/для уточнения – number nine/…
пропуск заказан… контрольный… да?

если утонешь – не вспоминай …

упавших из прошлого дней.
Как будто бы верность случайной

основе основ…
Но мне с каждым мигом становится все холодней…

Прокуренный тамбур

ночной электрички в маразм…
Сейчас истекает срок действия

всех проездных.
И кардиограмма похожа на путь комара,
Летящего пеплом стократно отпетой весны…

В больничной палате сжимается солнечный луч.
Игла в синей вене -единственный мой оберег.
Глоток кислорода - единственный мой поцелуй.
Глаза намозолил рассохшийся остов дверей…

Мне хочется

в ласковый шепот промокших осин…

Мне хочется  

выпить прозрачный березовый сок…
Но зло четвертован желаний моих апельсин,
А пули абстракций меня поражают в висок.

Восторг кетамина пройдется по слабости мышц.
В больничном листе припаркуется новый падеж.
И я превращусь в длинношерстную белую мышь –
Предательский символ

безликости поздних надежд.

Попытка измерить бред.
Феномен для Фрейда. Костер на сыром песке.
Антиподом Евы я маюсь в твоем ребре…
А каприз нимфетки тихонько встает на скейт…

Для особой строчки так трудно искать трамплин…
Чтоб рванула к сердцу на смазанных лыжах букв
Непоседа-нежность…

Рядясь не в болотный сплин,
Но в тепло дыханья дуэта клубничных губ…

Дикарями в пекло.

С одной на двоих сумой.
Уклонясь от права прослушать чужой совет…
Зачерпни горстями и пеплом меня умой, -
Тем горячим пеплом, в котором родился свет…

А стоит?..

Пожалуй, нет...
Эсмеральда-Герда мешает часы и дни...
Эсмеральда-Герда сплетает стихи луне...
Эсмеральда-Герда не видит свой синий нимб...

Отрезвлять хмельную?..

А надо ли?..

Ой, не факт...
Эсмеральда-Герда хлебнула коктейль из грез...
Эсмеральда-Герда разрезала белый флаг...
Эсмеральда-Герда пытается жить

ВСЕРЬЕЗ...

Хоронить живую?..

Возможно ли?..

Смех и грех...
Эсмеральда-Герда воскреснет ночным «алле»...
Эсмеральда-Герда сгорит на твоем костре,
Чтобы синей птицей – из пепла...

И вновь в полет...

Мистер, а хули я с Вами на «вы»?
грешное яблоко сорвано – пробуй…
Методы Евы давно не новы…
Зато эффективны...

Холщовую робу
С крыльями снимешь, повесишь на рог
Бледного месяца, чтоб не измялась…
Перекрестясь, переступишь порог
Линии Жизни…

…избитый такой сюжет..

Кошкой на белом, пропитанном солнцем как

Пьяные вишни «wiski»

Я спину гну,

Тонкие струны/нервы в ленивом па,

Радуя в серых зрачках расписную весну.
Выбрал такую... особенную, the best!
Эту дай Бог бы каждому…

[Бог не даст].
А в подреберье шифруется мелкий бес,
Исподтишка топивший осколки льда.
Бравший тебя, неприступного, на слабо.
пусть похохочет, падла…

уж извини,
Твой ледниковый период окончен, Босс.
На парапете март примеряет нимб.