Полковник как есть.

Я стар и слаб. Я полон сопревшими идеями. Я полон дождём Макондо...

Дождь в Макондо разбавляет краски перед глазами...

У мальчика чуть тряслись губы. Он совсем промок, - дожди в Макондо не знают усталости и жалости...

--  Она...  сказала ...  что  наш папа... большой... грязный... июда...
     Кати передернуло. Она спустила мальчика с  колен,  поставила перед собой и откинула волосы у него со лба. 
     -- Она так и сказала, да?
     Люсиола  изо  всех  сил  закивал  головой.  Он придвинулся ближе, все не переставая плакать, и встал у нее между колен.
     -- Ну, это еще не так страшно, -- сказала Кати,  стиснула сына  коленями  и  крепко  обняла.  -- Это еще не самая большая беда. -- Она легонько куснула его ухо.  --  А  ты  знаешь,  что такое иуда, малыш?
     Люсиола ответил  не сразу -- то ли не мог говорить, то ли не хотел. Он молчал, вздрагивая и  всхлипывая,  пока  слезы  не утихли  немного. И только тогда, уткнувшись в теплую шею Кати, выговорил глухо, но внятно:
     -- Чуда-юда... это в сказке... такая рыба-кит...

     Кати облегчённо вздохнула... Потом чуть оттолкнула мальчика, чтобы посмотреть в его глаза, чистые голубые глаза, которые не знали слова "иуда"... Она тихо рассмеялась:

     -- Все вы у меня чуды-юды, рыбы такие...

Дождь в Макондо силён как никогда...

Если  бы Господь Бог на секунду забыл о том,  что я  тряпичная кукла, и
даровал мне немного  жизни, вероятно, я  не сказал бы всего, что думаю; я бы
больше думал о том, что говорю.

Я бы доказал  людям,  насколько  они не  правы,  думая, что  когда  они
стареют, то перестают любить:  -   напротив, они стареют потому, что перестают любить!

Стариков  я бы  научил тому, что смерть приходит не от старости, но  от
забвения.

Хоть я и не человек, я ведь тоже многому научился у вас, люди.

Я понял, что человек имеет  право взглянуть на другого сверху вниз лишь
для того, чтобы помочь ему встать на ноги.

Это знание так ценно, что можно умереть, не сожаления ни о чём.

Я так многому  научился  от вас, но, по правде говоря,  от всего  этого
немного пользы, потому что, набив этим сундук, я умираю. Умираю для себя, чтобы открыть новое в себе - безграничном непознанном мире...