Ущербный окоём стареющего мира:
         Все глуше зов родни, редеет круг  друзей.
Пустынна и темна притихшая квартира.
          Давно ушли все те, кто жил когда-то в ней.

В шуршащей полумгле засшторенной гостиной
           Тоскует о былом расстроенный рояль
И, словно пыль, осев на мебели старинной,
            Их всех углов сквозит щемяшая печаль.

Здесь тридцать лет назад играли вальс Шопена,
            Здесь горечь тубероз пьянила и звала.
И била в потолок искрящаяся пена
             Над пышной мишурой накрытого стола.

Здесь чьи-то голоса наперебой звучали,
                  Под  тонкий  перезвон летел за тостом тост,
И жизнь была проста,  как водится, вначале,
                 И скрытый смысл ее казался так же прост.

Беспечны были все и веселы, как дети,
               Ни старость, ни болезнь не омрачали взор,
Маячил вдалеке рубеж тысячелетий.
                 Мороз на окнах плел затейливый узор.

Я сам когда-то жил в той комнате напротив,
              Где все еще стоит потертая софа,
Зияют полки книг – и в каждом переплете,
              Как сетовал Шекспир,слова,слова,слова...    

Со связкою ключей помедлю на пороге.
             Мне чудится во тьме едва заметный свет.
В раздумьях о судьбе, о времени, о Боге
            Я вспоминаю тех, кого давно уж нет.

        12.01.2011